Двойственный образ Ахматовой

Ахматова изображает лирических героев с повышенными требованиями, из-за чего очерченная стихом территория становится напряженной. Это – эстетическая напряженность. Все внешнее крайне скупо изображается, впрочем, как и у Пушкина. Например, как пишет А. Марченко, передается «только представление о характере туалета: узкая юбка, мех на обнаженных плечах, черных четок ряд, туфли «на босу ногу». В костюме «снегурочки» тоже отмечена лишь одна пушистая, меховая, зимняя подробность…

С той же тщательностью подбирается и внешний декоративный эквивалент: он должен гармонировать с пушистой муфтой и действительно гармонирует…

Ахматова

Пейзаж может и овеществляться, «приложиться» к вещи, превратившись в растительный орнамент на обоях…»

Что бы сказала Ахматова о сегодняшнем мире и сегодняшних зданиях, вещах, людях? Такие люди, как она, были неравнодушны к хорошим компаниям и хорошим местам. Она могла бы оставить отзывы о ресторанах в стихах, и это была бы гордость для каждого ресторана. Но сами приемы Ахматовой, сам способ выражения поэзии двойственный: есть реальный пейзаж, а есть рисунок, скажем, на обоях или на крышке какой-то шкатулки… Приведем еще одну цитату из кн. Марченко:

И отношения героев, и поза, выбранная героиней (прекрасная дама и влюбленный мальчик-паж), искусственны, манерны, словно это не любовь, а игра в любовь. Но шелковое панно с рожью, иволгами, с широкими листьями кленов, с дорогой и тройкой — прекрасно: вкус к простонародному у Анны Ахматовой врожденный и потому безупречный.

Окультуренность — эстетизированность — пейзажа подчеркивается и наличием особой приметы — многозначительной, повторяющейся подробности; в есенинских ландшафтах такой приметой является, на мой взгляд, дерево, в ахматовских — птица…

Ахматова, и это так неизбежно при ее изощренном зрении и прихотливом вкусе, птицу для пейзажа выбирает с той же требовательной тщательностью, с какой ищет нужный цветок для букета или обставляет интерьер: аист или иволга — для ландшафта в народном стиле, ласточка — для провинциального, голубь — для «библейского», чайка или медногрудая птичка — для царскосельского или павловского (тот же Петербург, только в древесном оформлении!).

(Цит. по: Марченко А. М. Поэтический мир Есенина. – М.: Советский писатель, 1989. С. 38-39.)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *