Гуго Романович Залеман и его чудачества

Гуго Романович Залеман был суровым и непреклонным человеком и… всех считал лентяями. Он был видным профессором санкт-петербургской Академии художеств, человеком важным и значительным, однако под профессиональной маской у него было доброе сердце. Г. Дерюжинский, бывший учеником Гуго, писал, что у него «единственная привязанность в жизни была его мать, умершая всего за несколько лет до моего поступления в Академию. Однажды в Совете профессоров рассматривалось прошение одного ученика об отпуске в середине учебного года, для сопровождения больной матери на юг. Гуго Романович все отказывал, говоря, что это лишь предлог, а настоящая причина — лень. Тогда горячий заступник молодежи покойный Ян Ционглинский, зная Гугино слабое место, сказал «А ну-ка, Гуго Романович, если бы ваша мать была больна, вы бы отпустили ее одну?» — Гуго только рукой махнул и пробурчал: «пусть едет». Гуго часто помогал бедным ученикам деньгами и лишь с усмешкой говаривал, что «свистит в кармане». Про его чудачества ходило много рассказов. В студии у него стояли несколько метел из березовых веников и вокруг летали чижи, свившие себе в них гнезда. До чижей у него были кролики. Кто-то ему подарил кролика и, чтоб кролику не было скучно, Гуго приказал Дмитрию, натурщику прислуживавшему ему в студии, купить на рынке кроличиху. Но вот, однажды, к его удивлению, пропала кроличиха. Гуго удивлялся, но вскоре все объяснилось появлением кроличихи с целым семейством. Развелось этих кроликов очень много. Кроличиха выводила их в заброшенной печи в студии. Старый кролик их часто обижал, вследствии чего Гуго приказал Дмитрию купить плетку и этой плеткой наказывал злого, старого кролика. Гуго долго терпел всякие бесчинства кроликов, пока в один прекрасный день они не поели его восковые эскизы. Этого даже Гуго стерпеть не был в состоянии. Он приказал Дмитрию отнести их к приятелю в Академию Наук для опытов. Это был конец кроликов… Однако вскоре Гуго стало скучно одному в студии и он поручил Дмитрию купить чижей. С тех пор они и летали по студии, садились на гипсовые статуи и повсюду оставляли свои визитные карточки… А весной бывало Гуго замечал глубокомысленно: «что-то мои чижи всякую пакость начали подбирать, гнезда вить собираются, видно скоро весна будет».

Vereshagin - Osada Troice-Cergievoiy lavry

В Академии художеств обучались в то время художники, которые стали известными в будущем за свои необычные картины, до сих пор сохранившие удивительную энергетику. Как вот эти — http://artofrussia.ru/antiquarian.html.

Ученик Залемана писал о том времени про своего учителя:

Гуго очень любил сильных и мускулистых натурщиков и потому борец по фамилии Городничий очень ему полюбился. Городничий был большой скандалист и нахал, но Гуго все ему прощал за мускулы. Однажды, позируя ему, он вдруг спросил Гуго Романовича:

— Поди, много вы денег переплатили Николаевне?

— А что? — спросил Гуго.

(Николаевна была экономка Гуго).

— Да вот вам жениться бы пора.

— Невесты нет, — отвечал Гуго. — А у тебя есть что ли?

— Да есть, Гуго Романович, и с приданым, с большим, сто рублёв за ней.

— А кто-ж она?

— Кухарка Владимира Маковского.

Гуго только долго смеялся…

(Текст цитируется по источнику: Г. Дерюжинский «В Академии художеств» // «Новый журнал» № 13, Нью-Йорк, 1946.)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *