Об иллюстрациях художника Юрия Анненкова к поэме «Двенадцать»

Как известно, к оригинальному изданию блоковской поэмы «Двенадцать» готовил иллюстрации художник Юрий Анненков. Первое издание было поистине мизерным – всего-то жалких 300 экземпляров.

Приведем цитату из ст. Ю. Молока об образах в иллюстрациях Анненкова:

Не все, что высказал Александр Блок в письме к Анненкову, захотел или смог реализовать художник. Ему так и не удался образ Христа, хотя, как мы знаем по записным книжкам поэта, работа над ним продолжалась почти до самого выхода издания («Новый анненковский Христос»). Но другие образы поэмы нашли новое, другое решение. Это прежде всего относится к образу Катьки. «Да, я убрал папироску и отыскал новую Катьку… Я встретил ее в одном из московских трактиров и срисовал с натуры…». Сравнивая один из сохранившихся вариантов «Катьки» с окончательным вариантом, вошедшим в книгу, видишь, что он решительно переосмыслен в духе пожеланий поэта. Этот, едва ли не лучший рисунок к поэме — не только конкретизировал один из ее главных образов, продолживших женскую линию блоковской поэзии — от Прекрасной Дамы до Незнакомки, — но и олицетворил простонародный, фольклорный строй самого текста поэмы.

Иллюстрации художника Юрия Анненкова к поэме «Двенадцать»

Портретен не только этот образ или образы Петрухи, Буржуя, где изображение также дано крупным планом, — не случайно Анненков включил их в свою книгу «Портреты» рядом с портретами своих современников,— но портретны и другие рисунки к поэме. Революционная улица с мерцающими фонарями и трепещущими на ветру флагами, расколотые пулями окна домов и покосившиеся уличные вывески. Все эти и другие реалии, вынесенные на поверхность революционной волной, несут печать своего времени, их историческая достоверность предельно убедительна. И в этом смысле рисунки конкретизируют и закрепляют поэму в категориях исторического, или, как говорил Блок, календарного времени и пространства.

Есть в рисунках и второй, символический план. Он проступает в самой стилистике анненковских рисунков, их остром и напряженном ритме, в контрастах линий и пятен, в тех бесконечных сдвигах и пересечениях, которые составляют их фактуру. Уже начало поэмы, ее первые строчки: «Черный вечер, Белый снег…» стали камертоном анненковской черно-белой графики. Если художнику поэма представлялась «свежей росписью только что возникшей революции», то сами рисунки его составили своего рода графический коллаж поэмы. В результате изображение обрастает новыми смыслами: человек и его тень, предмет как атрибут, силуэты фигур как мотив революционного шествия. Самые бытовые реалии обретают символический смысл, а символы читаются в одном ряду с реалиями.

Ю. Молок. Ю. П. Анненков // «Памятные книжные даты», Москва, «Книга», 1989

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *