Романтика пушкинской поэмы «Тазит»

Сюжет этой малоизвестной пушкинской поэмы строится на том, что Гасуб не понимает Тазита. Извечный конфликт отцов и детей. Или что-то такое, близкое. Романтика – вот жанр данного произведения. Но тут нужно оговориться – впрочем, лучше всего обратиться к цитате из книги В. Коровина, где он пишет об этом:

И все-таки в «Тазите» отсутствует один очень существенный для романтических поэм признак: исключено единство автора и героя. Авторская точка зрения вырисовывается даже не в речах и поступках героев, а за ними и поверх них и нигде не выражается открыто и прямо. А ведь проблематика «Тазита» вмещала не только политическое, философское, но и глубоко личное для Пушкина содержание! И преобразование романтической поэмы, которое поэт осуществил, не в последнюю очередь отражает его духовное самочувствие на рубеже 20-х и 30-х годов.

Романтические поэмы, как известно, строились на том, что человек цивилизованного, развитого общества (Пленник, Алеко), недовольный привычным кругом, условностями среды и ее низкими нравственными качествами, добровольно бежал в «естественное», «простое», «дикое», то есть стоящее на более низкой ступени, общество. Она могла осложняться другими, побочными мотивами. Например, мотивировка бегства или отчуждения Пленника двойственна и неопределенна: то ли он покидает свет в поисках свободы, которой там не нашел, то ли он страдает от неразделенной любви. Алеко, с одной стороны, преследуем законом (в этом случае его побег как будто вынужден), а с другой — добровольно вступает в цыганскую общину и хочет стать цыганом. Наконец, бегство в «Кавказском Пленнике» осложняется неожиданным сюжетным поворотом: надеясь обрести свободу, Пленник попадает в плен и становится рабом. В «Цыганах» этот мотив устранен. «Бахчисарайский фонтан» как бы преобразует романтическую ситуацию: пленница хана Гирея, юная польская княжна Мария, внушает ему такую сильную, глубокую и необъяснимую любовь, что под влиянием горячей страсти «в диком татарине», по словам Белинского, «вдруг вспыхивает более человеческое и высокое чувство к женщине…». Нравственное просветление мусульманина от встречи с христианкой — «мысль великая и глубокая!». Именно эта идея — просветление черкеса — существенна для второй кавказской поэмы. Но тут же обнаруживается и различие.

В «Тазите» любовь не выступает решающей причиной духовного перерождения героя. Тазит полюбил, уже будучи наделен иной нравственностью, отрицающей устои горского племени. Таким он остается в той части поэмы, которая закончена. В планах намечено только углубление его воззрений.

Естественное, «примитивное» общество в романтических поэмах всюду оставалось неизменным. Как бы ни разнились между собой Кавказ, Крым, Молдавия, уклады, свойственные каждому из них, сохраняли постоянство и цельность. Они не подрывались изнутри. Черкесский мир в «Кавказском Пленнике» или патриархально-вольный в «Цыганах» всюду одинаков. Перерождение Гирея нисколько не нарушает обычаев крымского ханства и на их фоне выглядит единичным, случайным эпизодом.

В «Тазите» иное. Конфликт между героем и его отцом касается одной семьи, одного клана, но вырастает в противоречие между человеком и обществом и в противоречие внутри самого общества. Обычаи его тверды, но трещина уже намечена. Гасуб защищает старую мораль, однако отверженным выступает не один лишь Тазит, но и его подруга:

И между девами одна
Молчит уныла и бледна.

Цитирование по кн.: В. Коровин. «Лелеющая душу гуманность». — М., 1982.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *